«Полный паралич». Как блокировки ломают бизнес… и учат выживать - «Новости бизнеса»

Новая реальность

Елена Буйвол / VLADIVOSTOK1.RU

Весна 2026-го окончательно расставила точки над i: интернет больше не воспринимается бизнесом как «базовая константа». Теперь это переменная. Иногда доступная, иногда нет. Российский бизнес фактически оказался в новой реальности — это уже не просто регулирование интернета, а какая-то мозаика: тут есть, тут нет. Доступ, скорость и список «разрешенных» сервисов меняются быстрее, чем бизнес-процессы успевают адаптироваться.

Если раньше выражение «упал интернет» звучало как досадная мелочь, то теперь оно всё чаще означает остановку бизнеса. Цифровая инфраструктура — главный двигатель экономики последних лет — стала одновременно и главным источником нестабильности. Блокировки, замедления и ограничения доступа формируют новую деловую реальность, к которой приходится адаптироваться буквально на ходу. Подробности — в материале MSK1.RU.

Что замедляют и блокируют?

С начала года бизнес столкнулся сразу с несколькими типами ограничений.

Во-первых, это точечные отключения мобильного интернета. Они происходят нерегулярно, но достаточно часто, чтобы компании начали закладывать их в операционные риски.

Во-вторых, замедление сервисов — прежде всего Telegram. Причем речь идет не о полном блоке, а о деградации функций: хуже грузятся видео, голосовые сообщения, медиа. Формально сервис работает — фактически нет.

В-третьих, сохраняются ограничения на зарубежные платформы вроде YouTube, что продолжает бить по маркетингу и коммуникациям.

Отдельная линия — обсуждаемое регулирование международного трафика со стороны Минцифры России. В случае принятия таких предложений интернет станет не только нестабильным, но и потенциально дорогим ресурсом.

И наконец, бизнес всё активнее «выталкивается» в локальные экосистемы, такие как VK и MAX. Иногда добровольно, чаще — без особого выбора.

Когда скорость превращается в роскошь

Первыми удар почувствовали те, для кого интернет — это не инструмент, а среда существования. Основатель коммуникационного агентства Be Famous PR Софья Бергман говорит: «Это не просто неудобство, а прямой сбой в работе».

По ее словам, нарушается базовая логика агентского бизнеса — мгновенная коммуникация. Согласования затягиваются, реакция на инфоповоды замедляется, а цепочка «клиент — агентство — медиа» начинает работать с перебоями.

Она отмечает, что многие компании оказались не готовы к дополнительным расходам на стабильную связь и VPN. В результате даже краткие сбои приводят к потерям. PR-рынок адаптируется: использует резервные каналы связи, даже почту и SMS. Но это уже не про эффективность. Это про обход препятствий.

Юриспруденция — неожиданная зона риска

Казалось бы, юридическая практика далека от цифровых зависимостей. Но 2026 год показал обратное. «Адвокаты теряют не только клиентов, но и контакт с коллегами», — говорит член палаты адвокатов Самарской области Виктория Тюрина.

Она объясняет, что при отсутствии интернета не приходят уведомления через профессиональные системы, а значит, невозможно вовремя получать поручения по уголовным делам. Кроме того, меняется и инфраструктура безопасности. Раньше уведомления приходили через привычные мессенджеры, теперь — через MAX. Юристы, по ее словам, вынуждены переходить туда не потому, что хотят, а потому что иначе просто теряют возможность работать.

Ивент-индустрия страдает почти физически

Если где блокировки ощущаются почти физически, так это в индустрии мероприятий. Основатель агентства «Динамика» Александр Шкарупа эмоций не скрывает: «Для нас [блокировки] означают полный паралич файлообмена».

Он объясняет, что вся индустрия держится на зарубежном софте, а отдельные проекты могут весить 50–100 гигабайт. В этих условиях любые ограничения на скорость или трафик — это не неудобство, а остановка работы.

Замедление Telegram особенно болезненно: именно там согласуются визуальные концепции, отправляются референсы, обсуждаются детали шоу. Переход в MAX идет тяжело — прежде всего из-за недоверия, признает Шкарупа. Ведь в креативной среде вопрос приватности оказывается критичным.

В итоге индустрия переходит на «гибридную модель»: хранит файлы локально, дублирует каналы связи, заранее готовится к сбоям. Решение рабочее, но, как признаёт сам Шкарупа, далеко не изящное.

Производство адаптируется. А что еще делать?

На фоне всего этого неожиданно спокойно выглядит реальный сектор. Коммерческий директор компании Mr.Food (выпускает готовую кулинарию) Ярослав Свободин отмечает: «Наша компания финансовых убытков на фоне отключений не понесла».

По его словам, охваты в Instagram (принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистским объединением) снизились. Но это некритично, говорит Свободин. Компания просто перераспределяет усилия: развивает VK и переносит коммуникации в MAX. То есть, получается, чем меньше бизнес зависит от мгновенной коммуникации, тем легче он переживает цифровую турбулентность.

Общий диагноз экономики: издержки растут, КПД падает

«Чем сильнее бизнес зависит от стабильного интернета, тем выше цена блокировок», — говорит бизнес-аналитик Виталий Лавринович.

Он отмечает, что особенно страдают сегменты, завязанные на мобильный трафик и быстрые транзакции — от ретейла до такси. Даже кратковременные отключения приводят к серьезным потерям.

«Сегменты, ориентированные на мобильный трафик, розничные платежи через смартфоны, логистику и онлайн‑услуги, оказываются наиболее уязвимыми, поскольку кратковременные обрывы связи нарушают работу касс, банковских операций и систем оплаты», — добавляет Лавринович.

При этом компании вынуждены инвестировать в обходные решения: VPN, резервные каналы, дополнительные IT-инструменты. Это увеличивает издержки и снижает эффективность.

Сарказм новой цифровой реальности

Самое парадоксальное в этой истории — контраст между ожиданиями и реальностью. Бизнес годами строил процессы вокруг скорости, облачных решений и глобальных платформ. А теперь вынужден работать по принципу: «а вдруг не загрузится».

В 2026 году выигрывает не тот, кто быстрее. А тот, у кого есть план «Б», «В» и желательно «Г». И дальше по алфавиту.